108 лет назад
Очередное открытие для себя я сделала в 6 часов утра в деревянном доме уютной турбазы в местечке на возвышенности на подъезде к Чемалу (Горный Алтай) недели две назад. Я всего лишь начала читать Конан Дойля...



"Человек, который заявляет, что мы ничего не можем знать, на мой взгляд, так же неразумен, как и тот, который утверждает, что все было открыто нам в божественном откровении. Абсолютно невыносимой породой людей я считаю тех самоуверенных ученых, которые досконально знают свою узкую область и которым не хватает воображения уразуметь, какой ничтожной малостью являются сомнительные знания, коими они располагают, в сравнении с необъятностью того, что остается нам неведомым. Такой человек считает, будто существование Вселенной объясняется действующими в ней законами, словно закон не нуждается в своем создателе точно так же, как и существующий материальный мир! Движение снаряда может быть объяснено законами физики, отчего однако необходимость наличия инженера ни в коей мере не становится менее очевидна.

Истинная наука должна быть солидарна с религией, так как наука есть накопление фактов, а все факты создают основание, из которого мы можем сделать выводы о том, что мы собой представляем и ради чего находимся здесь. Но несомненно, что чем более мы всматриваемся в методы, посредством которых получаются результаты, тем более поразительной и изумительной становится та Великая Незримая Сила, что стоит за всеми фактами материальной природы, - Сила, которая в целости и сохранности несет солнечную систему в бесконечности космоса и одновременно соизмеряет длину хоботка насекомого с глубиной чашечки содержащего нектар цветка. Что представляет собою этот Центральный Ум? Можно дать догматику-ученому микроскоп с 300-кратным увеличением или телескоп с шестифутовым рефлектором, но ни в микро-, ни в макромире он не сможет обнаружить следов величайшей силы, движущей всем сущим.

...Вселенная самим фактом своего существования подразумевает наличие своего Создателя; а уже из этого факта мы можем вывести Его могущество, его мудрость, Его предвидение малейших нужд Его созданий и способность их удовлетворить. Но нам не следует быть чрезмерно настойчивыми в прояснении тайны, которая скрывается в боли, жестокости - во всем, что нам представляется темным пятном на Его работе. Лучшее, что мы можем сказать о них, - это то, что есть основание надеяться, что вещи сии не так дурны, как нам кажется и, вероятно, ведут к более высокой цели. Плач измученного ребенка и крики истязаемого животного - это вещи, которым философу труднее всего дать разумное объяснение."